«Сожжённый Бабель»: пропавший архив репрессированного писателя. Судьба...
polytech
polytech
Статья

«Сожжённый Бабель»: пропавший архив репрессированного писателя

Судьба репрессированного писателя Исаака Эммануиловича Бабеля

Бабель И. Э. Конармия. 1928 г. © Музей истории ГУЛАГа

«Настоящий писатель»

«

Помню, как-то в редакции появился невысокий круглолицый человек в круглых очках, – вспоминала сотрудница журнала "Летопись" Софья Эрлих-Дубнова, – Горький встретил его на пороге и сразу увел его в свой кабинет. Беседа длилась долго, я собралась уже было уходить, но секретарша редакции Галина Константиновна Суханова стала уговаривать меня подождать: "Если Алексей Максимович так долго беседует с посетителем, это значит, что он серьезно заинтересован". Дверь распахнулась не скоро, проводив гостя к выходу, А. М. вернулся к нам и остановился на пороге. Его глаза под нависшими бровями радостно блестели. "Господа, – сказал он дрогнувшим голосом, – поздравьте меня, а я поздравлю вас. В нашу литературу пришел настоящий писатель"[1].

»

Чрезвычайно требовательный к себе, талантливый писатель Исаак Эммануилович Бабель по многу раз переделывал свои рассказы. Он шутил: «Главная беда моей жизни – отвратительная работоспособность»[2]. Работал он медленно и всегда был недоволен собой. Критиковал себя с взыскательностью большого художника. Тянул и опаздывал сдавать рукописи. Часто испытывал ужас перед сроками сдачи и пытался вырвать несколько дней и даже часов, чтобы еще поработать над текстом.

not loaded

И. Э. Бабель. Дружеский шарж К. Ротова. Иллюстрация к книге "Воспоминания о Бабеле" © Музей истории ГУЛАГа

Илья Эренбург вспоминал, что как-то зашел домой к Бабелю в жаркий день и застал писателя голым, но за работой. Когда Бабель по семейным обстоятельствам приехал в Париж, то и там работал с утра до ночи. «Я тружусь здесь, как вдохновленный вол»[3]. Когда он поселился в деревне под Москвой, там тоже сидел и писал.

Повсюду он находил для работы никому не ведомые норы. Этот на редкость "жовиальный" человек трудился, как монах-отшельник.

При этом Бабель жаловался, что у него нет воображения, что не умеет выдумывать. Говорил, что ему необходимо знать все «до последней прожилки», иначе у него не получится ничего написать. Он любил натуралистичность. Когда в 1936 году Бабель работал с С. М. Эйзенштейном, они часто спорили и ссорились. По словам его жены Антонины Николаевны Пирожковой, Бабель говорил, что Эйзенштейн «то и дело выходит за рамки действительности», придумывая различные небывалые сюжеты[4].

К. Паустовский вспоминал, как Бабель говорил, что на его «щите вырезан девиз: "Подлинность"», и что поэтому он так медленно и мало пишет. И смеясь Бабель продолжал:

«

Стилем-с берем, стилем-с! Я готов написать рассказ о стирке белья, и он, может быть, будет звучать как проза Юлия Цезаря[5]

»

Бабель любил краткость. Его сводило с ума многословие, и он постоянно работал над тем, чтобы уменьшить количество слов. Вычеркивал из рукописи лишнее «с такой злобой, что карандаш рвал бумагу»[6]. Слова у Бабеля плотные и сжатые, он не походил на современных писателей, но прошло время, и современные писатели стали понемногу походить на него.

not loaded

Художник В. А. Векслер. Исаак Бабель "Сочинения". 1991 г. © Музей истории ГУЛАГа

«

Поэтичность Бабеля была очевидна и в более прямом смысле этого слова. В каком? Сжатость – сразу быка за рога. Самодостаточность фразы, невиданное до него многообразие человеческого состояния на единицу литературной площади. Фразы Бабеля можно цитировать бесконечно, как строчки поэта[7].

»

Меньше всего Бабель хотел жить в отрыве от времени. Разговорная структура фраз выражала живой и насмешливый авторский ум. Высочайшей ценностью для него была жизнь. Интерес к силе жизни наложил отпечаток на творчество Бабеля и на интерпретацию социальных процессов. Даже в первых рассказах 1916-1917 гг. Бабель не делал различий между «высоким» и «низким» (его чуть не привлекли к уголовной ответственности по ст. 1001 и за «попытку ниспровергнуть существующий строй», в то время, как он всего лишь хотел показать равноправие жизни, равнозначность духовного и плотского). «Выяснилось <...> что с литературой у меня ничего не выходит, и что пишу я удивительно плохо»[8]. Максим Горький – который опубликовал первые рассказы писателя и с тех пор стал главным кумиром – отправил его в люди.

not loaded

И. Э. Бабель. Карикатура Б. Ефимова. Иллюстрация к книге "Воспоминания о Бабеле" © Музей истории ГУЛАГа

«Конармия»

«И я на семь лет – с 1917 по 1924 – ушел в люди». За семь лет до 1924 года Бабель успел побывать солдатом на румынском фронте, даже поработать в ЧК и в Наркомпросе. Участвовал в продовольственных экспедициях 1918 года, служил в Северной армии против Юденича, в Первой Конной армии. Работал в Одесском губкоме и в 7-й советской типографии в Одессе. По его словам, только к 1923 году он научился выражать мысли не очень длинно и снова принялся сочинять. Началом своей литературной карьеры Бабель считал 1924 год, когда написал рассказы «Соль», «Письмо», «Смерть Долгушова», «Король» и др.

«Конармия» появилась из записок, которые автор делал в личном дневнике, параллельно с тем, как в качестве корреспондента он должен был вести дневник военных действий и писать агитационные статьи. На первый взгляд, это были всего лишь путевые заметки.

not loaded

Бабель И. Э. Конармия. 1928 г. © Музей истории ГУЛАГа

Прошел день, видел смерть, белые дороги, лошадей между деревьями, восход и закат. Главное - буденновцы, кони, передвижения и война, между житом ходят степенные, босые и призрачные галичане (1.8.20)[9]

Война, смерть, жестокость и насилие сильно повлияли на писателя. Конармейцы, не щадившие себя ни в жизни, ни в смерти; поляки в боях, в плену, украинцы в отбитых деревнях, евреи в чертах оседлости – погибали. Это ошеломляло Бабеля. Что не подходило образу революции, подталкивало к серьезным размышлениям и переменам во внутреннем мире автора. «Все перевернуто»[10]. Писатель приходил к неутешительным выводам. Рассказы о Первой Конной, дополненные воображением Бабеля, не походили на хрестоматийные описания 1920-го года, а персонажи «Конармии», наивно-жестокие и отчасти похожие на голытьбу, не укладывались в стереотипы о гражданской войне, сложившиеся к тому времени. Это вызвало критику и споры.

not loaded

Шуточная фотография И. Бабеля, появившаяся в журнале "Чудак" в 1933 году по нешуточному поводу - возобновилась дискуссия между С. Буденным и М. Горьким о «Конармии». Иллюстрация к книге "Воспоминания о Бабеле". © Музей истории ГУЛАГа

В 1928 году «Правда» напечатала открытое письмо С. Буденого М. Горькому, в котором говорилось, что Бабель искажает образ Первой Конной. Горький защищал писателя, внушая современникам, что Бабеля нужно читать по-особенному. Грубейший реализм и натурализм конармейских сюжетов не перечеркивал героического начала буденовцев. Но только некоторые современники заметили талант писателя.

А Исаак Бабель, обогатившись опытом реальной жизни, продолжил сочинять, «вертел человека и так, и эдак», исследовал «силу», оттачивал стиль, писал рассказы.

not loaded

Художник В. А. Векслер. Исаак Бабель "Сочинения". 1991 г. © Музей истории ГУЛАГа

Писателю было сложно работать к тому же и из-за необходимости работать «из-под палки». Еще в 1925 году в письмах жене Бабель писал, что «ни к селу ни к городу заставляют притягивать идеологию». Он признавался, что трудно писать на те темы, которые его интересовали, и оставаться при этом честным. Писать из-за нужды было для него мучительно.

«

Я здоров, работаю, результаты скажутся не скоро, может быть, много месяцев. Что же делать? Работать по методам искусства, а не по методам унижения (которого и без того довольно) – это одно из немногих утешений, доставшихся мне[11].

»

not loaded

И. Э. Бабель. Портрет худ. Ю. Анненкова (конце 20-х годов). Иллюстрация к книге "Воспоминания о Бабеле". © Музей истории ГУЛАГа

Менялась эпоха, менялось время, и Бабелю было трудно смириться с этим и сохранить веру в жизнь. Писать становилось сложнее. В эти годы, с 1925 по 1930, Бабель написал новеллы «История моей голубятни», «Первая любовь», «В подвале», «Пробуждение».

«Молчание Бабеля»

Еще в 1930-м году Гослитиздат заключил договор на сборник новых рассказов. Договор переписывался, «освежался», отсрочивался уже не первый раз, но творческая пауза писателя затягивалась. И. Лежнев писал: «Можно уж справлять десятилетний юбилей плодотворного молчания».

Несмотря на шутки в литературных кругах про «молчание Бабеля», писатель не протестовал против критических преувеличений. Находясь как будто в кризисе, он отшучивался и даже как-то раз в письме к читательнице пообещал вскоре выпустить новый сборник рассказов. «Пожалуйста, когда прочтете мои рассказы, скажите Ваше мнение о них»[12].

not loaded

И. Э. Бабель. Дружеский шарж Б. Ефимова. Иллюстрация к книге "Воспоминания о Бабеле" © Музей истории ГУЛАГа

В тридцатые годы неудобная «Конармия» оказалась на периферии литературы. Бабель стал персоной non grata. Старый афоризм Бюффона «стиль – это человек» применительно к Бабелю означает, что автор «Конармии» и «Одесских рассказов» не изменил себе себе и не отказался от своих же произведений, своего стиля. В 1936 году Максим Горький умер, и Бабель понял, что его никто больше не защитит. «Теперь мне жить не дадут»[13].

В 1936-1937 гг. то и дело арестовывали его знакомых и друзей. Бабель пытался помочь им, хлопотал за них, но возвращался домой мрачным. Его жена, Антонина Николаевна, вспоминала, как Бабель говорил:

«

Я не боюсь ареста, только бы дали возможность писать.

»

not loaded

А. М. Горький, Андре Мальро, И. Э. Бабель, М. Е. Кольцов. Тессели, Крым. 1936 г. Иллюстрация к книге "Воспоминания о Бабеле". © Музей истории ГУЛАГа

В свои последние годы Бабель много писал. Просыпался каждым утром с желанием работать и работать. Но многое мешало, он злился. В конце концов, Бабель уехал на дачу в Переделкино, которая была одним из его убежищ, и там продолжил работу над циклом рассказов.

Отправляясь в начале мая в Переделкино, он собирался пробыть там до осени, чтобы закончить книжку "Новых рассказов", своей главной работы на протяжении нескольких лет. «"Конармия" была первым ударом, это будет второй» – говорил Бабель.

Бабель никому не давал смотреть незаконченные рукописи. Антонина Николаевна вспоминала, что Бабель сразу же, как только она поселилась в доме, запретил читать черновики, и что он сам ей прочтет когда будет готово. Она не нарушала этот запрет.

not loaded

Фотография последней жены И. Э. Бабеля Антонины Николаевны Пирожковой. Иллюстрация к статье в "Общей газете", 2002 год.

Бабель рассказывал Антонине Николаевне, что пишет новый цикл рассказов и повесть «Коля Топуз». Это имя главного героя повести, где автор хотел шутливо показать, как одесский бандит приспосабливается к советской действительности, как работает в колхозе, как едет в шахту на Донбасс, но остается в душе бандитом в конфликте с нормальной жизнью и постоянно попадает в смешные и нелепые ситуации. Бабель правда какое-то время жил в колхозе, чтобы понять колхозную жизнь, и вместе с женой ездил смотреть на донбасские шахты.

Бабель не опубликовал ни одного из своих новых рассказов, потому что представлял цикл как законченное произведение, а окололитературных разговоров не любил, и планов своих не разглашал. Когда поэтесса Вера Инбер однажды спросила Бабеля о творческих планах, он ответил ей «Хочу купить козу»[14].

not loaded

Воспоминания о Бабеле. 1987 г. Иллюстрация из книги. © Музей истории ГУЛАГа

«Не дали закончить»

За полгода до ареста Бабель писал своей знакомой А. Г. Слоним, что ему «очень плохо живется», и душевно, и физически, и «не с чем показаться хорошим людям». Бабель верил, что причины в нем, и главная победа – над самим собой.

15 мая 1939 года в пять утра к его жене Антонине Николаевне пришли. Вошли двое в военной форме и заявили, что она должна поехать с ними на дачу в Переделкино, где работал Бабель. Деваться было некуда, и Антонина Николаевна поехала в Переделкино, и перед закрытой дверью на вопрос «Кто?» ответила – «я». Бабель открыл дверь, и Антонину тут же оттеснили. Вошли те двое и начали обыск в комнате. В это время Бабель с женой сидели рядом и держались за руки. «Не дали закончить», – сказал Бабель. Речь шла о книге «Новые рассказы».

При аресте конфисковали все рукописи писателя, наброски, планы рассказов, два начатых романа, переводы, дневники, записные книжки, личные письма к жене.

В машине Бабель спросил одного из них: «Что, спать приходится мало?» и посмеялся.

«

Ужаснее всего, что мать не будет получать моих писем.

»

not loaded

И. Э. Бабель в 1927 году. Фото Татьяны Тэсс. Воспоминания о Бабеле. 1987 г. Иллюстрация из книги. © Музей истории ГУЛАГа

По легенде однажды, когда Горький еще был жив, Бабель у него в гостях случайно остался наедине с Ягодой. Чтобы прервать наступившее молчание, Бабель спросил: «Генрих Григорьевич, скажите, как надо себя вести, если попадешь к вам в лапы?» Тот живо ответил: «Все отрицать, какие бы обвинения мы не предъявляли...» Когда через несколько лет при Ежове начались массовые аресты, Бабель говорил: «При Ягоде, по сравнению с теперешним, было еще гуманное время»[15].

В следственном деле Бабеля есть показания, которые он подписывал на допросах. Возможно, он верил в то, что суд будет открытым. Слова Бабеля обращены к широкой аудитории.

«

...Я хотел написать книгу о коллективизации, но весь этот грандиозный процесс оказался растерзанным в моем сознании на мелкие несвязные куски. Я хотел написать о Кабараде и остановился на полдороге, потому что не сумел отделить жизнь маленькой советской республики от феодальных методов руководства Калмыкова <...> Моя репутация некоторой литературной "независимости", "борьбы за качество" привлекала ко мне формалистически настроенные элементы. Что внушал я им? Пренебрежение к организационным формам объединения писателей, мысль об упадке советской литературы, критическое отношение к таким мероприятиям партии, как борьба с формализмом, как одобрение вещей полезных, но художественно неполноценных[16].

»

Там были и слова о критике «почти всех мероприятий Союза», и о высмеивании общественной работы, и пр., но почти без труда можно разобраться в том, что было словами Бабеля, а что написал или продиктовал следователь.

not loaded

И. Э. Бабель со своими героями. Худ. А. Нюрнберг. Иллюстрация к книге "Воспоминания о Бабеле" © Музей истории ГУЛАГа

«

О чем говорил я многочисленным литераторам и кинематографистам, обращавшимся ко мне за помощью и советом? <...> о необходимости идти по пути углубления творческой индивидуальности, независимо от того, нужна такая индивидуальность обществу или нет. <...> Книга есть мир, видимый через человека <...> Если ты порочен по существу, то совершенствуй в себе порок, доводи его до степени искусства...

»

Рукописные показания в корне отличались от машинописных. Печатные версии показаний Бабель подписал. Нетрудно представить в какой обстановке это подписывалось. К следственному делу также приложили заявление Бабеля на имя Председателя ВК ВС, где Бабель пишет, что оклеветал ни в чем неповинных людей и просит дать ознакомиться с делом, так как читал его один раз глубокой ночью больше четырех месяцев назад. Через два дня писателя расстреляли.

not loaded

Фрагмент заявления И. Бабеля на имя Председателя Военной коллегии Верховного суда от 25.01.1940

«Буду Вас ждать, буду считать, что Вы уехали в Одессу».

Почти два десятилетия Антонина Пирожкова провела в уверенности, что муж жив и вернется из лагеря. Она получала косвенные свидетельства о том, что писатель Исаак Бабель жив и находится в лагерях Колымы. Антонина Николаевна перестала разыскивать мужа только к началу шестидесятых годов, когда не осталось уже никаких надежд. В 1954 году Антонина Николаевна получила справку о реабилитации, в ней написали, что дело Бабеля сфабриковано от начала до конца и закрыто за отсутствием состава преступления. Спустя пятнадцать лет после смерти Бабеля, жене наконец сообщили, что мужа нет в живых.

Первое, что она сделала после получения справки о реабилитации Бабеля – спросила о пропавших рукописях. Антонина Николаевна вспоминала, как майор пригласил ее в полуподвальное хранилище МГБ и сказал, что в описи говорилось о пяти папках с рукописями (хотя Антонина Николаевна считала, что их было двадцать четыре), что пытался найти их, но безрезультатно. Антонина продолжила попытки и попросила первого секретаря Союза писателей Суркова написать письмо председателю КГБ Серову с просьбой провести расследование, чтобы найти пропавшие рукописи. Ответ был такой же. Антонина Николаевна заподозрила, что рукописи сожгли. До конца жизни она не теряла надежду найти пропавший архив мужа, но так и не нашла.

not loaded

И. Э. Бабель и А. Н. Пирожкова во время поездки по Киевщине. 1935 год. Иллюстрация к книге "Воспоминания о Бабеле". © Музей истории ГУЛАГа

Сын Бабеля от другого брака Михаил Иванов и дочь Лидия Бабель в начале 90-х нашли в архивах справку, в которой написано, что Бабель расстрелян 27 января 1940 года в 1 час 30 минут, кремирован в тот же день и похоронен на территории Донского монастыря в могиле № 1.

Обстоятельства насильственной смерти Бабеля скрыли от читателей его художественный мир. Рассказы и повести автора не переиздавались, и для нескольких поколений людей этот писатель остался неизвестным, хотя при жизни его книги сравнивали с лучшими произведениями европейской литературы.

Я беру пустяк – анекдот, базарный рассказ, и делаю из него вещь, от которой сам не могу оторваться. Она играет. Она круглая, как морской голыш. Она держится сцеплением отдельных частиц. И сила этого сцепления такова, что ее не разобьет даже молния. Его будут читать, этот рассказ. И будут помнить. Над ним будут смеяться вовсе не потому, что он веселый, а потому, что всегда хочется смеяться при человеческой удаче… Я работаю из последних сил, делаю все, что могу, потому что хочу присутствовать на празднике богов и боюсь, чтобы меня не выгнали оттуда[17].

– Исаак Бабель.

Литература

[1] Поварцов С. Л. Г. 18-VII-84

[2] Там же.

[3] Воспоминания о Бабеле: Сборник / Сост.: А. Н. Пирожкова, Н. Н. Юргенева. - М.: "Книжная палата", 1989. - 336 с.

[4] "Буду считать, что вы уехали в Одессу". Воспоминания Антонины Пирожковой. Общая газета, № 16 (454), 18-24 апреля 2002 года.

[5] Воспоминания о Бабеле: Сборник / Сост.: А. Н. Пирожкова, Н. Н. Юргенева. - М.: "Книжная палата", 1989. - 336 с.

[6] Там же.

[7] Там же.

[8] Бабель И. Автобиография // Сочинения. Том 1. М.: Худ.лит., 1992 - 576 с.

[9] Белая Г. Трагедия Исаака Бабеля // Сочинения. Том 1. М.: Худ.лит., 1992 - 576 с.

[10] "Рукописи Бабеля надо искать в архивах Сталина?" Интервью с А. Н. Пирожковой. Комсомольская правда, 13 марта 1998.

[11] Окушко М. "...Мир, видимый через человека". К 100-летию дня рождения Исаака Бабеля. Книжное обозрение, № 29, 19 июля 1994 г.

[12] Поварцов С. "Мир, видимый через человека". К творческой биографии М. Бабеля // Воспоминания о Бабеле: Сборник / Сост.: А. Н. Пирожкова, Н. Н. Юргенева. - М.: "Книжная палата", 1989. - 336 с.

[13] "Рукописи Бабеля надо искать в архивах Сталина?" Интервью с А. Н. Пирожковой. Комсомольская правда, 13 марта 1998.

[14] Там же.

[15] "Буду считать, что вы уехали в Одессу". Воспоминания Антонины Пирожковой. Общая газета, № 16 (454), 18-24 апреля 2002 года.

[16] Окушко М. "...Мир, видимый через человека". К 100-летию дня рождения Исаака Бабеля. Книжное обозрение, № 29, 19 июля 1994 г.

[17] Воспоминания о Бабеле: Сборник / Сост.: А. Н. Пирожкова, Н. Н. Юргенева. - М.: "Книжная палата", 1989. - 336 с.