Михаил Кольцов. Каким он был? История жизни и смерти самого «известного и...
Статья

Михаил Кольцов. Каким он был?

История жизни и смерти самого «известного и популярного» советского журналиста 1930-хх гг.

Имя Михаила Ефимовича Кольцова знакомо многим читателям, интересующимся советской литературой и историей.

Известный советский писатель-публицист, Кольцов занимался не только литературной деятельностью. Он принимал активное участие в развитии советского воздушного флота, занимался издательской деятельностью, в качестве корреспондента, неофициального политического и военного советника находился в Испании 1930-х гг.

Михаил Ефимович всю свою короткую, но плодотворную жизнь посвятил службе советскому государству и его идеологии, но это не спасло писателя от ареста и смертельного приговора по стандартному для бывших соратников по партии обвинению в контрреволюционной террористической организации.

Но обо всем по порядку.

Михаил Ефимович Кольцов (Фридлянд) родился 12 июня 1898 г. в Киеве, в семье ремесленника. Учился в реальном училище г. Белостока, с 1915 г. — в Психоневрологическом институте в Петрограде. Был активным участником революций 1917 г., события которых отражены в его очерках «Февральский март, «Октябрь», «Пыль и солнце» и др.

not loaded

Кольцов М. Е. Февральский март. 1927 © Музей истории ГУЛАГа

В 1918 г. Кольцов стал членом ВКП(б), а в 1920 г. привлечен М. И. Ульяновой к сотрудничеству в «Правде», где в 1920 г. был опубликован его очерк «Махно».

Кольцов – автор очерков о В. И. Ленине, Ф. Э. Дзержинском, М. Горьком, Н. Островском и других своих современниках.

В 1921–1922 гг. Кольцов работал в отделе печати Наркомата иностранных дел, одновременно публиковал в газете «Правда» фельетоны по международной тематике («Пуанкаре-война», серия фельетонов о деятелях русской эмиграции - Керенском, Милюкове и др.).

В 1922 г. вышла в свет его первая книга, «Петлюровщина», с этого же года регулярно в газете «Правда» печатались фельетоны и очерки писателя на различные темы внутренней и международной жизни: «145 строк лирики», «Рождение первенца», «Белая бумага», Алексей Стаханов» и пр.

«

Широкий горизонт, достаточная длина радиуса художественной ориентации Кольцова, наряду с остротой языка, меткостью образной речи и революционной эмоцией, составляющей внутреннюю движущую силу его фельетонов, несомненный художественный рост – дают основание сказать, что автор, уже имеющий за собой крупный и заслуженный успех, как говорят немцы, entwicklung fähigkeit…» .

»

Н.И. Бухарин, предисловие к 1-му тому собрания сочинений М. Кольцова (М., ЗиФ, 1928)

В 1923 г., совместно с Е. Зозулей, Кольцов занимался возрождением существовавшего до революции иллюстрированного журнала «Огонек», а в 1926 г. — созданием одноименного акционерного общества, позднее реорганизованного в журнально-газетное объединение (Жургаз).

Художник-график, мастер политической карикатуры, Борис Ефимович Ефимов (Фридлянд), брат Михаила Ефимовича, в своих воспоминаниях рассказывал, как через несколько лет после возрождения «Огонька» вокруг него выросло

«

большое, с исключительным размахом и активностью работающее издательство под названием «Журнально-газетное объединение» («Жургаз»), которым Кольцов управляет, вникая во все редакционные, технические и финансовые вопросы, интересуясь каждой мелочью его сложного и разветвленного хозяйства, зная в лицо и по имени каждого сотрудника.

»

Деятельность «Жургаза» была по истине масштабной, в издательстве выпускалось более тридцати периодических изданий различного характера: «За рулем», «Советское фото», «Женский журнал», «Чудак»; а также полные собрания сочинений Л. Толстого, И. Тургенева, А. Чехова, В. Короленко и др. Здесь же Кольцов начал издавать фундаментальные книжные серии «Жизнь замечательных людей», «Библиотека романов», «История молодого человека XIX столетия».

Михаил Ефимович Кольцов, помимо литературной деятельности, принимал активное участие в развитии советского воздушного флота. И здесь мы снова возвращаемся к воспоминаниям брата писателя, Бориса Ефимовича Ефимова.

По его словам, после появления на свет фельетона «Хочу летать», Кольцов начинает летать много и часто. Он — первый журналист, ставший свидетелем выполнения «мертвой петли» из кабины самолета, рассказавший о своих впечатлениях в газете «Правда». В 1926-1930 гг. Михаил Ефимович — участник перелетов Москва–Севастополь–Анкара, перелета по ряду европейских столиц на самолете «Крылья Советов» («АНТ-9», созданном советским авиаконструктором Андреем Николаевичем Туполевым, репрессированным в 1937 г. по обвинению во вредительстве и принадлежности к контрреволюционной организации), Большого Восточного перелета по маршруту Москва–Анкара–Тифлис–Тегеран–Кабул–Ташкент–Москва.

«

«Большевистский самолет в Европе!», «Красный бомбардировщик над Францией!», «Русский трехмоторный гигант», «Таинственный самолет из Москвы», «Воздушный разведчик Кремля«Большевистский самолет в Европе!», «Красный бомбардировщик над Францией!», «Русский трехмоторный гигант», «Таинственный самолет из Москвы»

»

(Европейская пресса о «Крыльях Советов»).

Через год после Большого Восточного перелета Кольцов, наравне с членами воздушного экипажа, был награжден орденом Красной Звезды, а также приказом Реввоенсовета СССР от 6 ноября 1930 г. за участие «во всех больших советских перелетах, сопряженных с большими трудностями», был зачислен «в списки Н-ской авиабригады ВВС РККА с присвоением звания летчика-наблюдателя».

not loaded

Кольцов М. Е. На краю света. 1930 г. © Музей истории ГУЛАГа

Он же стал инициатором создания, а затем и командиром «Особой свободной агитационной эскадрильи имени Максима Горького» — эскадрильи самолетов при поддержке органов печати: газет «Правда», «Комсомольская правда», «Известия», «Огонек» и др.

По инициативе Кольцова в 1932 г., в связи с 40-летием творческой деятельности М. Горького, осуществлялось строительство самолета-гиганта «Максим Горький», которому писатель посвятил очерки «Как мы это делаем» и «На борту Максима».

«

Давайте в честь нашего Горького построим огромный, невиданный агитационный самолет! Самолет-гигант имени писателя-гиганта – Максима Горького!

»

Самолет был встречен овациями советских граждан. Но его полетам не суждено было стать частыми и долгими. 18 мая 1935 г. на центральном аэродроме столицы проходил демонстрационный полёт, после которого планировалась передача АНТ-20 в агитэскадрилью им. Горького. Было разрешено прокатить членов семей строителей АНТ-20. В сопровождение «Максиму Горькому» выделили два самолёта: двухместный Р-5 под управлением лётчика Рыбушкина и истребитель И-5 под управлением испытателя Н. П. Благина. Оператор Щекутьев осуществлял с Р-5 киносъёмку полета. Перед Н. П. Благиным стояла другая задача: по замыслу кинодокументалистов, он должен был во время съёмок летать рядом с АНТ-20, чтобы зрители могли увидеть разницу в размерах.

not loaded

Иллюстрация худ. Е. Перникова из книги: Кольцов М. Е. Собрание сочинений. Т. 3. Хочу летать. Звездоносцы / Худ. Е Перников. – М. : Советская литература, 1933. © Музей истории ГУЛАГа

Взлетев, «Максим Горький» сделал широкий круг над аэродромом. Благин на истребителе начал выполнять фигуры высшего пилотажа в непосредственной близости от АНТ-20. Он бросил свой истребитель в короткое пике за хвостом «Максима Горького», пронёсся под его фюзеляжем и, оказавшись впереди, круто рванул ручку управления на себя, намереваясь описать вокруг гиганта мёртвую петлю. В верхней точке самолёт завис и, потеряв скорость, рухнул вниз на медленно проплывающий под ним АНТ-20.

Истребитель врезался в средний мотор, выбил его ударом. Тот отвалился и упал вниз, а машина Благина застряла в образовавшемся рваном отверстии крыла. Воздушный гигант этот страшный таран выдержал. Не исключено, что Михеев с Журовым посадили бы его, если бы у И-5 не оторвалась хвостовая часть, которая нанесла второй, уже смертельный удар по «Максиму Горькому», врезавшись в органы управления. Он медленно завалился на крыло, перевернулся и начал разваливаться в небе. Через несколько секунд прогремел страшный взрыв, и самолёт рухнул на дачный посёлок Сокол.

«

Погибли все. И экипаж самолета, и пассажиры. Бесформенная груда обгоревшего металла осталась от великолепной, умной машины. Погиб и тот несчастный летчик, который с преступным легкомыслием вздумал на своем легком самолете совершать фигуры высшего пилотажа в непосредственной близости от «Максима Горького» и врезался в его крыло…

»

Во время трагедии Михаил Ефимович, член правления Союза советских писателей СССР, находился в Париже на Международном антифашистском конгрессе писателей. Конгресс проходил с 21 по 25 июня 1935 г. и закончился принятием резолюции и созданием Международной ассоциацией писателей, во главе которое встало международное бюро писателей для защиты культуры. Бюро, «составленное из писателей различных философских, литературных и политических направлений», должно было «бороться в области культуры против фашизма и против всяких других опасностей, угрожающих цивилизации».

Кольцов был одним из организаторов этого политически значимого международного форума, а в дальнейшем, вместе с Ильей Эренбургом, был избран в секретариат бюро от советской делегации.

В 1935–1937 гг. Кольцов возглавлял советскую делегацию на конгрессе в Испании (в Валенсии и Мадриде). Позже, как корреспондент «Правды», был направлен в Испанию во время Гражданской войны 1936–1939 гг., в качестве негласного политического и военного советника Коминтерна при республиканском правительстве. В 1938 г. опубликовал книгу «Испанский дневник», в которой от первого лица рассказал о легальной части своей работы, а о тайной – от имени Мигеля Мартинеса. Проводя линию Сталина в международном рабочем движении, Кольцов участвовал в тайных операциях против троцкистской Рабочей партии марксистского единства, а в публикациях дискредитировал троцкистов, обвиняя их в том, что они находятся на службе у Франко и фашизма.

not loaded

Михаил Кольцов во время осады Алькасара, Толедо 11 - 26 сент. 1936. © Wikipedia

О Кольцове в Испании замечательно написал Хэмингуэй в своем романе «По ком звонит колокол». В книге имя Михаила Ефимовича не упоминается, но личность писателя отражена в образе одного из героев романа – журналиста, корреспондента газеты «Правда», Каркова.

«

У «Гейлорда» ему не понравилось, а Карков понравился. Карков – самый умный из всех людей, которых ему приходилось встречать. Сначала ему показался смешным – тщедушный человечек в сером кителе, серых бриджах и черных кавалерийских сапогах, с крошечными руками и ногами. Но Роберт Джордан не встречал еще человека, у которого была бы такая хорошая голова, столько внутреннего достоинства и внешней дерзости и такого остроумия. Ему никогда не надоедало думать о Каркове.

»

В 1938 г. Михаил Ефимович был отозван из Испании, а вскоре, 14 декабря 1938 г., арестован, непосредственно после прочитанного им доклада на собрании писателей в связи с выходом «Краткого курса истории ВКП(б)». 1 февраля 1940 г. писатель был приговорен к расстрелу ВКВС СССР по обвинению в антисоветской и троцкистской деятельности, казнен на следующий день.

not loaded

Кольцов М.Е. Фото из следственного дела. Общественное достояние

О последних днях жизни и трагической судьбе Михаила Ефимовича Кольцова рассказал в своих воспоминаниях Борис Ефимович Ефимов. Он взялся описать практически все, что происходило с ним и его братом с момента ареста и до 1954 г., когда была открыта страшная правда.

«

…Шел тридцать седьмой год. Есть крылатые поэтически строки: «Сороковые – роковые… Война гуляет по России…» А тогда «гуляли по России» тридцатые… Чуть ли не в каждый дом, чуть ли не в каждую семью леденящей поступью входило то непостижимое и страшное, что, направляемое некой безжалостной рукой, отнимало свободу и жизнь, грубо и бесчеловечно растаптывало честь людей. и человеческое достоинство, заслуги перед народом, преданность Родине, веру в справедливость и законность.

»

«

Народ назвал это время «ежовщиной» - по имени маленького невзрачного человека, всемогущим капризом вознесенного на головокружительную высоту власти и так же легко и равнодушно с нее низвергнутого и разделившего, кстати сказать, участь уничтоженных им людей.

»

Впервые подробности «процесса» Кольцова стали известны из материалов и протоколов Военной коллегии, опубликованных 4 мая 1988 г. в «Литературной газете». В частности — протокол судебного заседания, на котором Михаилу Ефимовичу был вынесен смертный приговор, скрывавшийся за официальными, оформленными на бумаге 10 годами заключения в лагере без права переписки.

До этого, в 1940 г., пытаясь выяснить судьбу своего брата, Борис Ефимович добился встречи с председателем Военной коллегии Верховного суда СССР Василием Васильевичем Ульрихом, приговорившем Кольцова к расстрелу. На этой встрече Борис Ефимович выяснил, что брат находится «в новых лагерях за Уралом». На вопрос о том, признал ли Кольцов свою вину, он услышал, что «брат был человеком известным, популярным, занимал видное общественное положение» и что «если его арестовали, значит, на то была соответствующая санкция».

Живя с надеждой, что брат жив и может вернуться домой после окончания срока заключения, Борис Ефимович продолжал работать, подпитываемый слухами от общих с Кольцовым знакомых. Надежда теплилась, когда Ефимов получил письмо, в котором заместитель Главного военного прокурора полковник юстиции Д. Терехов сообщал:

«

18 декабря 1954 года Военная коллегия Верховного суда СССР по заключению Прокуратуры СССР приговор по делу Вашего брата Кольцова Михаила Ефимовича отменила и дело в отношении его прекратила за отсутствием состава преступления. За официальной справкой о прекращении дела в отношении Кольцова М.Е. Вам надлежит обратиться в Военную коллегию Верховного суда СССР.

»

В Верховной коллегии Борис Ефимович узнал, что его брата нет в живых с 1940 года, что ордер на арест был напечатан на печатной машинке (не типографским путем) и подписан «кроваво-красным карандашом» лично Берией. Узнал, что все, что говорил ему Ульрих, было обманом, точно рассчитанной, жестокой психологической игрой.

Так четырнадцать лет надежд и ожиданий остались в прошлом, а на смену им пришло время горькой правды и вынужденного признания в свершенном преступлении против личности, осознания и принятия…

За что же все-таки арестовали и казнили Михаила Ефимовича Кольцова? Специалисты называют несколько версий:

- близкие, любовные отношения с женой наркома внутренних дел СССР Николая Ежова Евгенией и их общей шпионской работе в пользу Англии;

- обвинения генерального секретаря интербригад в Испании Андре Марти в связи Кольцова с ПОУМ, в шпионаже;

- темпераментный очерк о Льве Троцком, «День Троцкого», опубликованный 1 апреля 1923 г. в журнале «Огонек», в котором Сталин и «некоторые члены ЦК» заметили «определенный сервилизм».

Точного ответа у исследователей нет. Возможно, в основе обвинения и приговора лежало несколько причин. Но итог — один. Мог ли Кольцов избежать казни, как и многие другие, кого постигла та же участь? Могли стать действительным героем своей страны и быть настолько известным и популярным, чтобы репрессии обошли его стороной? Вряд ли кто-либо сможет дать точные ответы на эти вопросы. Но можно ответить на вопрос, каким был Михаил Ефимович Кольцов, и что мы потеряли в его лице.

«

Круг друзей Кольцова был чрезвычайно широк и разнообразен. Он был своим человеком среди самых ответственных руководителей партии и страны, среди людей знатных и влиятельных. Он держался с ними просто и свободно, как равный с равными. И он так же просто и свободно держался с рядовыми работниками редакции, с рабочими и колхозниками. Он умел сочувствовать и близко принимать к сердцу чужое горе. Таким он бывал, когда надо было помочь товарищу. Мне казалось, что у него есть только друзья, большие друзья, много друзей. Но выяснилось, что у него были и недруги. Они его и погубили.

»

Библиография

Между молотом и наковальней. Союз советских писателей СССР. Документы и комментарии. Т. 1. 1925 – июнь 1941 гг. – М. : Российская энциклопедия (РОССПЭН) : Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2011. 1023 с.

 

Михаил Кольцов, каким он был: Сборник воспоминаний / Сост. Н.З. Бейлин, Б.Е. Ефимов, М.Б. Ефимов. - М. : Советский писатель, 1989. - 480 с.

 

Расстрельные списки. Москва, 1935 – 1953. Донское кладбище (Донской крематорий). Книга памяти жертв политических репрессий. - М. : Звенья, 2005. – 597 с.

 

Фоняков И.О. Кольцов Михаил Ефимович // Русская литература XX века. Прозаики, поэты, драматурги. Биобиблиографический словарь. - Т. 2. - З - О. Сс. 235-237.