Самая счастливая девочка Советского Союза
Добро пожаловать в Большой музей!
Здесь музеи рассказывают о себе по-новому. Знакомьтесь с экспонатами, читайте истории о связанных с ними людях и событиях, изучайте важные понятия. Мы приводим вас к музеям, а музеи к вам.

Самая счастливая девочка Советского Союза

Судьба детей и подростков в системе сталинских лагерей

© ГА РФ

Самая счастливая девочка Советского Союза

Судьба детей и подростков в системе сталинских лагерей

В сентябре 1937 года в газете «Правда» вышла программная статья «Счастливые дети сталинской эпохи», после которой окончательно закрепился знаменитый лозунг «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!».

Такие открытки в сталинскую эпоху выпускались во множестве вариантов и в огромных количествах © Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ)

Эта фраза стала чем-то вроде официального слогана, растиражированного в сотнях тысяч плакатов, открыток, газетных заметок. Часто она появляется вместе с одной и той же фотографией – Сталин держит на руках счастливо улыбающуюся маленькую девочку, которая доверчиво его обнимает.

Иосиф Сталин и Геля Маркизова на приеме делегации Бурят-Монгольской АССР в Кремле © Из архива Музея истории ГУЛАГа

Девочка обаятельно улыбается, кадр кажется живым и динамичным, совершенно непостановочным.

Это впечатление не обманчиво: действительно, пойманная фотографом сцена была отчасти спонтанной. Геля Маркизова, тогда – восьмилетняя дочка наркома земледелия Бурят-Монгольской АССР, сама подошла к Сталину на приеме в Кремле и подарила ему букет цветов.

Родители Гели, Ардан и Доминика Маркизовы, были приглашены на прием делегации от Бурят-Монгольской АССР в январе 1936 года. Гелю предполагалось оставить в гостинице, но она очень просила взять ее с собой.

Прием продолжался несколько часов: выступали колхозники, писатели, трактористы — а зал, в котором сидела Геля с родителями, слушал и аплодировал в положенных местах. Сталин сидел в президиуме.

Геля заранее заготовила два букета: для него и для наркома обороны Ворошилова. Наконец, она не выдержала ожидания, встала со своего места и смело пошла к президиуму. Сталин сидел к ней спиной, но девочку заметил Ворошилов (по другой версии, нарком земледелия СССР Яков Яковлев). Он похлопал Сталина и по плечу и прошептал ему на ухо: «К тебе пришли». Сталин обернулся, взял Гелю на руки и поставил на стол президиума.

Ворошилов объявил в микрофон, что девочка хочет сказать речь. Геле дали микрофон, в который она находчиво сказала: «Это вам привет от детей Бурят-Монголии». Зал разразился аплодисментами, а Геля обняла и поцеловала Сталина. Этот момент и был запечатлен на фотографии, ставшей идеальной визуализацией «счастливого детства сталинской эпохи».

«Мама купила мне новую матроску и дала туфельки, которые папа, конечно, забыл мне сменить. Я потом так и стояла в президиуме в валенках», вспоминала Геля много лет спустя. Потом фотографию отредактировали, заменив валенки на ботинки.

Это не единственная правка. Помимо Сталина и Гели в кадр попал Михей Ербанов, руководитель бурят-монгольской делегации. Его расстреляют меньше, чем через год, поэтому фотографию придется чуть-чуть скадрировать.

Изначально тот же снимок выглядел так. Справа – секретарь Бурят-Монгольского обкома ВКП(б) Михей Ербанов. Кремль, 27 января 1936 года © Газета «Известия»

Но и на этом история снимка не заканчивается. Странным образом, за этой фотокарточкой стоит гораздо более правдивая история советского детства, чем хотелось бы официальной сталинской пропаганде.

Дети в лагерях

История ГУЛАГа для детей начинается еще до Большого террора.

Начиная с 1920-х годов борьба с беспризорностью и детской преступностью возлагалась на карательные органы. А в 1935 году вышло постановление Совнаркома СССР «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних». Теперь уголовная ответственность начиналась с двенадцатилетнего возраста «с применением всех мер наказания».

Видимо, отвечая на вопросы снизу, генпрокуратура вскоре выпустила совершенно секретное «Разъяснение прокурорам и председателям судов» за подписью А.Я. Вышинского. В нем буднично говорилось: «К числу мер уголовного наказания, предусмотренных ст. 1 указанного постановления, относится также и высшая мера уголовного наказания (расстрел)».

С 1935 года в ГУЛАГ отправляются первые малолетние преступники. Подростки с 12 до 16 лет отправлялись в колонии для несовершеннолетних, а с 16 лет этапировали в лагеря, в зоны «малолеток». Судьба, которая их ждала, была подчас тяжелее судьбы взрослых лагерников. Мы очень мало знаем о дальнейшей судьбе этих детей: единицам удалось вырваться из этой системы и вернуться к нормальной жизни. Независимо от происхождения, те из них, кто дожил до взрослого возраста, почти всегда становились уголовниками.

Однако это было только начало.

«Будут осуждены семьи расстрелянных троцкистов и правых»

Середина 1930-х — время подготовки законодательной базы для Большого террора. В 1936 году принята новая Конституция СССР, в которой словосочетание «враг народа» впервые обретает значение юридического термина.

Вскоре начинается период самых масштабных репрессий в истории СССР. Сразу же после его начала было принято решение репрессировать членов семей наиболее опасных политических заключенных, осужденных за контрреволюцию и измену родине по ст. 58 УК РСФСР (по ней проходило подавляющее большинство «политических»). Так в лагеря попадают люди, виновные только в неудачном родстве.

В июле 1937 года Матвей Берман, заместитель наркома внутренних дел Ежова и начальник ГУЛАГа, отправляет подчиненным шифротелеграмму: «Ближайшее время будут осуждены и должны быть изолированы в особо усиленных условиях режима семьи расстрелянных троцкистов и правых, примерно в количестве 6-7 тысяч человек, преимущественно женщин и небольшое количество стариков. С ними будут также направляться дети дошкольного возраста».

Через месяц выходит приказ наркома внутренних дел СССР «Об операции по репрессированию жен и детей изменников родины».

«Жены изменников Родины, имеющие грудных детей, после вынесения приговора немедленно подвергаются аресту и без завоза в тюрьму направляются непосредственно в лагерь.
Всех оставшихся после осуждения детей-сирот размещать:
а) детей возрасте от 1–1,5 лет и до трех полных — в детских домах и яслях Наркомздравов республик в пунктах жительства осужденных;
б) детей возрасте от 3 полных лет и до 15 — в детских домах Наркомпросов других республик.
...
В списках дети перечисляются по группам, комплектуемым с таким расчетом, чтобы в один и тот же дом не попали дети, связанные между собой родством или знакомством».

Приказ НКВД СССР № 00486 «Об операции по репрессированию жен и детей изменников родины»

В приказе специально отмечается, что братьев и сестер следует разлучать. Иногда маленьким детям специально меняли фамилию, чтобы они впоследствии не могли даже найти родственников.

— Посадили на машину. Маму высадили у тюрьмы «Кресты», а нас повезли в детский приемник. Мне было 12 лет, брату — восемь. В первую очередь нас наголо остригли, на шею повесили дощечку с номером, взяли отпечатки пальцев. Братик очень плакал, но нас разлучили, не давали встречаться и разговаривать.

Людмила Петрова, дочь репрессированных родителей (Дети ГУЛАГа. 1918-1956. М., 2002, с.246)

Капитолина Ярышева получила восемь лет лагерей как жена «участника антисоветской террористической организации» сразу после выписки из роддома. Салфетки и воротнички для новорожденной Ирины ее мать и другие лагерницы вышивали сами.

В.И. Ермощенко и К.Г. Ярышева с дочерьми Светланой и Еленой © Из архива Музея истории ГУЛАГа

Детский сад за колючей проволокой

Помимо детдомов, дети могли попасть и в обычный лагерь для взрослых. Например, в АЛЖИР.

В системе Карлага было открыто лагерное отделение №17, неофициально названное самими лагерницами Акмолинский лагерь для жен изменников Родины, сокращенно – АЛЖИР.

АЛЖИР находился в самом сердце казахской степи: три ряда колючей проволоки, бараки – и бескрайняя плоская равнина вокруг. В АЛЖИРе регулярно содержалось около 8000 «жен изменников родины».

Копия письма на обрывке ткани, написанного заключенной Б. Г. Драгунской и выброшенного из вагона поезда на пути из Ростова-на-Дону в АЛЖИР. Адресовано детям Давиду, Карлу, Ноэми, Майе © Из коллекции Музея истории ГУЛАГа

Ребенка до 1,5 лет женщина могла взять с собой в лагерь. По приезде в лагерь детей забирали у матерей и помещали в лагерные ясли; матерям разрешалалось прийти несколько раз в сутки на кормление.

Эмилия Турчина, простая сельская акушерка, всю жизнь до ареста прожила на Кубани. Летом 1937 года она была обвинена в контрреволюционной деятельности (все по той же статье 58 УК РСФСР) и приговорена к четырем годам лагерей. На момент ареста ее дочери, Светлане, было восемь месяцев. Светлана находилась во время следствия с матерью в тюрьме.

К счастью для обеих, в 1940 году дело Турчиной было пересмотрено Верховным судом СССР и она была реабилитирована. Детскую одежду, в которой маленькая Света была в тюрьме, мать сохранила. Сейчас она хранится в Музее истории ГУЛАГа.

Смертность среди детей в ГУЛАГе была очень высокой, но точных цифр мало.

Например, по данным Международного общества «Мемориал», в 1951 году в «домах младенца» в Норильлаге содержалось 534 ребенка. 59 из них по документам умерло в течение года. В следующем году — еще около 147. Всем умершим не было и двух лет.

В АЛЖИРе было отдельное «мамочкино кладбище», где хоронили женщин и грудных детей. Однако количество их невозможно посчитать даже примерно.

Беременность и роды в лагере были хотя и редким, но вполне возможным явлением. Они могли давать те или иные послабления, но общие правила были просты: освобождение от работы только непосредственно перед родами, после рождения ребенка - выдача нескольких метров портяночной ткани, усиленный паек в течение нескольких месяцев (а именно: 400 граммов хлеба и суп из капусты или рыбьих голов три раза в день).

Заключенная Хава Волович родила уже в лагере. Дочь Волович первые несколько месяцев провела с ней, а потом ее забрали в «деткомбинат», где через полгода она умерла. Ей был год и три месяца.

При свиданиях я обнаруживала на ее тельце синяки. Никогда не забуду, как, цепляясь за мою шею, она исхудалой ручонкой показывала на дверь и стонала: „Мамыця, домой!“. Она не забывала клоповника, в котором увидела свет, и была все время с мамой.

Хава Волович, бывшая заключенная Степлага, «О прошлом»

Валерий Эстеркес родился в 1937 году. Его отец (инженер-судостроитель из Иркутска) был расстрелян еще до его появления на свет, а его беременная мать получила пятнадцатилетний срок как член семьи изменника Родины и была отправлена в Каргопольский исправительно-трудовой лагерь, где и родила.

Валерий, как и все остальные дети, с полутора лет находился в лагерном Доме ребенка — на фото он третий слева.

Дом ребенка. Валерий Эстеркес — третий слева © Фотоальбом Дома ребенка Каргопольского ИТЛ за 1945 год (ГА РФ)

Все его детство и юность прошли в лагере, но он сумел стать профессиональным музыкантом и одним из первых исследователей джаза и рок-музыки в СССР.

Областной дом младенца при промышленной ИТК-1 УИТЛК УМВД Тульской области. © «Состояние подготовки Ягринского ИТЛ к зиме 1946-1947 гг.» (ГА РФ)

«Куда нас везут, убивать?»

Как следует из приказа НКВД, дети, оставшиеся у арестованных врагов народа, попадали в приемно-распределительные пункты. Оттуда детей распределяли по детским домам, где за ними устанавливалось агентурное наблюдение. Социально-опасных детей, высказывавших антисоветские взгляды (дети пытались защитить родителей) отправляли в детдома особого режима.

Родителей Леонида Муравника расстреляли, когда ему было девять. Он попал в спецприемник, где провел несколько недель, о которых оставил воспоминания: «Ночью подняли нас человек 15, строится. Мы построились, нас запихнули в машину, на которой было написано "Субпродукты". Запихнули в эту машину, и мы поехали на вокзал. Когда нас везли, одна девочка сказала: "Куда нас везут, убивать?"».

На самом деле, детей развозили по детским домам на окраины СССР. Однако если ребенку «врагов народа» было больше 12 лет и он высказывал «антисоветские взгляды» (например, в разговоре со следователем защищал отца), его судили по ст. 58 УК РСФСР и отправляли в трудовую колонию для несовершеннолетних.

Хорошо задокументирована история мальчика Пети, сына командарма Ионы Якира – одного из самых известных полководцев Гражданской войны. Иона Якир был обвинен по сфабрикованному делу «антисоветской троцкистской военной организации» и расстрелян в 1937 году. Четырнадцатилетний Петр и его мать арестованы как «члены семьи изменника родины». Петр проведет в лагерях всю молодость и освободится только в 1953 году.

Иона Якир с сыном Петром. 1930 год © Фото из книги: А.М. Ларина-Бухарина. «Незабываемое». М., 2002 год

За письменным столом сидел крупный человек с перебитым носом в форме НКВД, с отличиями комиссара 2-го ранга (как потом выяснилось, это был заместитель Ежова — [...] Фриновский, один из самых страшных палачей-истязателей НКВД того времени).
— Долго ли тебя ждать? — спросил он. — Ну, а теперь говори, где у вас хранится валюта.
— Во-первых, я не понимаю, что здесь происходит, а во-вторых, я не имею представления ни о какой валюте.
Он быстро встал из-за стола, подошел ко мне и ударил по голове, видимо, не рукой, а чем-то еще, так как удар был сильный. Я упал.
— Щенок! — сказал он. — Уведите его.

Петр Якир, описание ареста, «Детство в тюрьме»

Фриновский, который лично допрашивал Петю Якира, был заместителем наркома внутренних дел СССР Ежова и участвовал в терроре против «членов семей изменников родины» (сокращенно — ЧСИР).

Подобно всем остальным ближайшим сотрудникам Ежова, он сам был приговорен к смертной казни в 1940 году. Тогда же был был расстрелян его восемнадцатилетний сын Олег, ученик десятого класса.

Детдома для спецконтингента

В приказе «Об устранении ненормальностей в содержании детей репрессированных родителей» от 20 мая 1938 года Фриновский описывает «террористические настроения» у воспитанников детдомов для детей репрессированных. В качестве примера таковых упоминается Мира Уборевич. Мира — одна из немногих из числа детей «врагов народа», кто оставил воспоминания. Мире было 13, когда ее отца, командарма Иеронима Уборевича, расстреляли по «делу Тухачевского» вместе с отцом Пети Якира.

К нам не подпускали других детей, нас не подпускали даже к окнам. К нам никого не пускали из близких… Мне и Ветке тогда было по 13 лет, Петьке 15, Свете Тухачевской и ее подруге Гизе Штейнбрюк по 15. Остальные все младше. Были две крошечки Ивановы 5 и 3 года. И маленькая все время звала маму. Было довольно-таки тяжело. Мы были раздражены, озлоблены. Чувствовали себя преступниками, все начали курить и уже не представляли для себя обычную жизнь, школу.

Мира Уборевич, воспитанница Нижнеисетского детского дома, «14 писем Елене Сергеевне Булгаковой»

Детдом ждал и тех детей, которые отправлялись с матерями в ГУЛАГ - если, конечно, в отличие от дочери Хавы Волович, им удавалось дожить до 3-летнего возраста. Тогда их просто отбирали у матерей и увозили из лагеря в детдом.

Принудительные отправки лагерных детей планируются и проводятся, как настоящие военные операции — так, чтобы противник был захвачен врасплох. Чаще всего это происходит глубокой ночью. Но редко удается избежать душераздирающих сцен, когда ошалелые мамки бросаются на надзирателей, на колючую проволоку заграждения. Зона долго сотрясается от воплей.

Жак Росси, бывший заключенный Норильлага, Справочник по ГУЛАГу

Самый благоприятный для несовершеннолетнего «члена семьи изменника родины» вариант – оказаться под опекой родственников. Правда, таких было меньше 10% от всего количества детей-«чсиров».

Во-первых, родственникам нужно было обладать немалым мужеством, чтобы взять такого ребенка — это само по себе было опасно. Во-вторых, опекунов тщательно проверяли «на предмет выявления компрометирующих данных». Даже если опека им разрешалась, и за опекуном, и за ребенком устанавливалось агентурное наблюдение.

После ареста родителей мы с сестрой и бабушкой продолжали жить в нашей же квартире... Только занимали мы уже не всю квартиру, а только одну комнату, так как одна комната (папин кабинет) была опечатана, а во вторую еще при нас вселился майор НКВД с семьей.

Г. М. Рыкова, воспоминания, Дети ГУЛАГа. 1918-1956. М., 2002, с.257

Точное число репрессированных детей посчитать, вероятно, не удастся уже никогда. Но только за два года Большого террора (1937-1938) без родителей, репрессированных по политическим статьям, осталось 25 342 ребенка. 22 427 оказались в детдомах. 2 915 отданы под опеку родственников.

Отца Гели Маркизовой — девочки, обнимающей Сталина на известной фотографии — арестовали в конце 1937 года. Вскоре его расстреляли за организацию «контрреволюционной подпольной панмонгольской шпионско-повстанческой организации». Разумеется, письмо Сталину, написанное Гелей под диктовку матери, не помогло.

Их обеих сослали на юг Казахстана, в глухой степной городок, где Доминика Маркизова устроилась работать детским врачом. Через два года ее нашли мертвой после одного из ночных дежурств. Причины смерти так и не были установлены.

После войны Геля переехала к родственникам и поступила на истфак МГУ. На одном курсе с Гелей училась Светлана Аллилуева, дочь Сталина. «Я знала, что она — дочь Сталина. А она знала, что я — та девочка, которая была на приёме у её отца. Но сблизиться мы с ней не пытались. Если наши отцы — враги, как же мы можем с ней общаться», рассказывала Геля.

Сталин умер, когда Геля Маркизова дописывала диплом. Она вспоминала свои ощущения так: «Все плакали. У меня была восьмимесячная дочь, и я сожалела, я думала — вот умер Сталин, — и она его никогда не увидит».

Дополнительные материалы:
Якир Петр Ионович
Якир Петр Ионович
историк, участник правозащитного движения
«Дети - жертвы революции и террора». Лекция Татьяны Полянской
youtube
31 мая 2017 года в Музее истории ГУЛАГа прошла вторая лекция в рамках цикла "От рево...
Фриновский Михаил Петрович
Фриновский Михаил Петрович
военный деятель, командарм 1-го ранга, один из организаторов большого террора
Карагандинский ИТЛ (Карлаг)
Карагандинский ИТЛ (Карлаг)
исправительно-трудовой лагерь